Суббота, 16.12.2017, 06:27
Приветствую Вас Гость

ТРЕНИНГОВЫЙ ЦЕНТР
НОВЫЙ ОПЫТ

ЭНЕРГИЯ ДЛЯ ПЕРЕМЕН
Для женщины главные помехи любви - это жалость и жертвенность. Жалость к мужчине всегда несет в себе элемент страдания и избыточных материнских энергий. А за жертвенностью часто скрываются повышенные ожидания, страхи, требования, скупость и невнимание женщины к себе.

Главная | Регистрация | Вход | RSS
Каталог файлов
Главная » Файлы » Дети и подростки

Прерванные движения любви (по материалам семинара Урсулы Франке)
27.03.2014, 11:50


Представьте себе младенца. У большинства людей этот образ вызовет улыбку, радость и желание подойти к нему поближе. И малыш сам потянется к вам. На самом деле, все дети рождаются вот с этим «движением навстречу». Этот обмен между индивидуумом и миром совершенно необходим, чтобы ребенок рос и развивался. Если это движение сопровождало ребенка все его детство, то оно сохраняется и во взрослом состоянии.

Это мы назовем первичным движением. Но во многих случаях мы по разным причинам имеем дело с такой структурой личности, где это «движение навстречу» либо не происходит, либо то, что приходит извне (от мира, от друзей, от родителей) просто не принимается.

И это - вторичное движение, движение прочь.

На самом деле это тема безопасности – чувствовал ли себя человек, будучи ребенком, достаточно «маленьким» и защищенным рядом с родителями, был ли ребенок «на своем месте» в детстве, и остается ли он на этом месте сейчас. Если занять это место невозможно, то возникает невероятное напряжение.

«Опыты со спокойным лицом»

Во время учебы нам показывали такие записи – это были опыты из 50-х годов, так называемые «Опыты со спокойным лицом», где наблюдалось развитие отношений между матерью и ребенком. Ребенок в возрасте нескольких месяцев сидит, абсолютно довольный, в своем стульчике, появляется мать, ребенок поворачивается, тянется к ней, мать тянется к ребенку, улыбается ему, и ребенок движется к матери настолько, насколько ему позволяет его возраст.

Возникает это первичное движение. И в эксперименте ставился вопрос: что происходит с ребенком, если мама не будет ему отвечать.

Ребенок сидит в своей колыбельке, входит мать, ребенок поворачивается, тянется к матери, мать смотрит на ребенка… но не показывает, что она ребенка узнает. То есть ребенок тянется к матери, видя ее, а у матери на лице нет никаких эмоций. Ребенок пытается сделать это ещё раз, мать не реагирует. И тогда видно, как ребенок пытается применять первую стратегию преодоления. Он реагирует на это «неприсутствие» матери – не смотрит на нее. Потом он, уже несколько сомневаясь, предпринимает попытку привлечь ее ещё раз, но со стороны матери нет реакции.

Эти фрагменты были по три минуты, и в течение этих трех минут видно, как ребенок уходит в напряжение. И либо через три минуты он начинал отреагировать это – выходил из себя, плакал, либо через три минуты он сидел в своем стульчике, периодически поглядывал на мать, отводил глаза, но уже не предпринимал попыток к ней тянуться.

В эксперименте мать потом, конечно, восстанавливала отношение с ребенком. Но если мы представим себе, что это «игнорирующее» поведение матери является постоянным, потому что мать сама занята внешними трудностями, или потому что она внутренне связана, привязана к своим родителям, или потому что она больна, или она под влиянием алкоголя или наркотиков, то ребенок постоянно учится тому, чтобы больше не предпринимать этих попыток движения навстречу, а, наоборот, уходить. И это становится его "стратегией жизни".

Защита при прерванном движении

И мы видим, что многое здесь происходит и на телесном уровне. Эти состояния возбуждения, волнения в том случае, если мать недостаточно включена – они очень правильные. Ребенок убеждается на своем опыте, что если я не могу быть здесь – я в опасности. Неважно, какие средства я использую, буду ли я кричать, или я затихну, в реакции извне ничего не меняется. Это означает, что я полностью отдан на произвол, ничто из того, что я делаю, не приводит к тому, чтобы мои потребности и я оказались увиденными.

И тогда мы слышим от клиентов, когда спрашиваем об истории жизни: «Да, в детстве я четыре недели провел в карантине, в больнице, родители навещали меня, но они перестали приходить, потому что видели, как тяжело мне было, когда они уходили. И когда я вернулся домой, я был самым замечательным в обиходе ребенком. Со мной было просто управляться». Это означает, что у ребенка больше не было собственного импульса. Он делал все, чтобы такого никогда не произошло. Дети легко все воспринимают, учатся читать между строк. И ребенок возвращается домой и не узнает своих родителей. Или реагирует на родителей агрессией. И это тоже формы самозащиты от того, чтобы больше не испытывать этих чувств - симпатии, любви и зависимости, которые оказываются разочаровывающими.

Быть рядом

О том, что происходит на биологическом уровне, мы много узнаем из травматерапии. Питер Левин описывает, как весь наш организм по-прежнему реагирует как организм наших предков, млекопитающих.

Для маленького существа абсолютно необходимо быть в семье, в стае, в своей группе, потому что там мы находимся в безопасности, там мы получаем еду, защиту, и учимся всему, что нам нужно. Мы – люди, и в семье мы, в том числе, учимся быть людьми, быть частью группы. И мы видим у детенышей млекопитающих, что они остаются очень близко к маме. Если детеныш отходит слишком далеко, он оказывается в опасности, потому что тогда приходит хищник или другой самец, и он убивает малыша.

И мы наблюдаем, что и у нас, людей, это очень глубоко закреплено. Если мы отходим слишком далеко от своей семьи, это вызывает ощущение опасности.

И когда мы подходим к этим моментам на сессиях с клиентами, то мы часто слышим: «Я не знаю, что происходит, но тело начинает реагировать… я боюсь, я теряю контроль», - возникает напряжение, мышление прекращается. Для нас это означает, что мы смотрим на то, что произошло в истории жизни клиента, что было в истории семьи клиента. Есть ли в истории жизни клиента такие ситуации, которые для него как для ребенка были трудными? Что является теми моментами, где движение навстречу сталкивалось с ситуацией отвержения? Где вот эта первичная открытость оказалась прерванной?

«ДА» и «НЕТ»

Если мы говорим о первичных движениях (это включает импульсы, чувства, действия, мысли) - они всегда живые, новые, непредсказуемые. Жизнь все время меняется, и это делает ее интересной.

И в противоположность этому – вторичное. Оно возникает, когда на первичное нет ответа. Оно означает, что ребенок учится отступать, отходить, для того, чтобы себя защитить, чувствовать себя в безопасности. И для того, чтобы как-то обойтись с напряжением, которое возникает, когда нет ответа на вот это движение навстречу.

Это - «НЕТ».

Первичное – это «ДА».

Мы наблюдаем, что вторичное возвращается к определенным моделям. Это всегда одна и та же реакция. Каждому из нас знакомы люди, с которыми если затронуть какую-то тему - они взрываются каждый раз. И мы думаем: «Странно…». Это реакция, которая неадекватна ситуации. Это реакция, которая идет откуда-то ещё. Это модель. Модели исходят из прошлого. Они предсказуемы и неинтересны на самом деле.

При первичных движениях мы входим друг с другом в резонанс. Наша реакция тоже является первичной, мы отвечаем «ДА». А во вторичных, отрицающих, отвергающих реакциях мы реагируем точно также, своим «НЕТ» в ответ.

Есть такие клиенты - мы знаем, что он придет в среду, и мы думаем: «Ну вот, снова…». Мы знаем, что будет, мы знаем, какие темы всплывут, мы знаем, какие будут чувства. И все это - указание на то, что человек находится во вторичных чувствах. Это означает, что мы в таких случаях не вступаем в резонанс, мы чувствуем, что там что-то не так. При вторичном движении клиенты не могут описать точно, что на самом деле с ними происходит. Здесь в первую очередь речь идет о ранних детских запечатлениях. И часто бывает так, что у ребенка в этом возрасте ещё нет когнитивных возможностей, чтобы различать, и это настолько рано, что ещё нет пока даже восприятия «образа я».

К примеру, мы сидим с нашими клиентом, и он описывает смерть своей матери и при этом улыбается. И это для нас странновато, потому что чувства не соответствуют ситуации. И если спросить «А вы видите, что вы делаете?», клиент говорит: «Нет». Это похоже на то, как будто бы нет инстанции снаружи, которая видит, что клиент при этом делает. Неуместная реакция клиента – вторичное, когда клиент сам не замечает, что происходит. Эти реакции либо настолько сильно определены семьей, что воспринимаются как естественные, либо клиент научился тому, что смех и улыбка - это самое лучшее для того, чтобы обходиться с тяжелым и болезненным.

Психосоматика

Если ребенок очень маленький, то у него ограниченные возможности реакции. Он реагирует телесно, соматически. Других инстанций пока просто нет. И мы видим напряжение: человек отводит взгляд, сдерживает дыхание и иногда диссоциирует – то есть, он пытается как бы «полностью не быть здесь». Если мы поранились или порезались, то возникает инстинктивная реакция – мы уходим в напряжение, сжимаем зубы, задерживаем дыхание. И тогда мы перестаем это чувствовать. И мы можем дозировать боль, чтобы мы были в состоянии ее выдерживать.

Это происходит и в других случаях на уровне физиологии – из-за какого-то напряжения, травмы, задерживается поступление крови. И так обеспечивается выживание. Но мы часто встречаем клиентов, которые в принципе не в состоянии расслабиться. Они занимаются йогой, дыхательной терапией, чтобы почувствовать себя лучше. И мы наблюдаем клиентов, у которых есть психосоматические заболевания, хотя «медицинских показаний» для этих заболеваний нет. И это очень сложные клиенты.

Эти дети уходят в напряжение, и всю свою жизнь живут в этом напряжении – и это, конечно, сказывается на всем теле – на суставах, на мышцах, на связках, это сказывается на снабжении органов кровью, на иммунной системе. И если на протяжении десятилетий в теле существует напряжение, тело какое-то время это выдерживает, но потом вдруг это ломается. И тогда имеет смысл посмотреть, где наши клиенты научились находиться в этом напряжении. Где это является лучшей реакцией и на что.

«Быть не здесь»

Когда дети становятся старше, когда развивается когнитивный аппарат, то появляется возможность других стратегий, других реакций, к примеру, на отца, который пьет, или у которого слишком много стрессов на работе, или родителей нет, так как в семье есть другой ребенок, или ребенок часто болеет, и родители реагируют с отвержением на него. И тогда дети уходят в альтернативные миры. К примеру, в сказочные. И, вырастая, они по-прежнему остаются там – в книгах, в фантастике, в компьютерных играх, социальных сетях. Или они находят себе такие области, где мир имеет четкое объяснение – например, в технику. Или бывают страстными астрологами, или эзотериками, становятся фундаментально религиозными - потому что это объясняет мир и дает ощущение безопасности.

Причем это всегда модели объяснения мира, которые не допускают наличия альтернативы. Потому что ребенок научился воспринимать вот это сдерживание как безопасность, а если он поддается, становится мягче, это снова дает ощущение опасности. И в зависимости от того, насколько тяжелые были травматизации, все это – гибкость, мягкость, близость, способность услышать другое мнение, довериться - приходится исключать.

Поиск «призвания»

Мы находим детей, которые увлекаются хобби, отправляют туда все свое внимание. Это может быть спорт – он дает телу способ отреагировать, избавиться от напряжения, которое возникает в реакции на фоне этого травмирующего опыта. Дети могут также диссоциировать. Тогда они как бы не присутствуют на самом деле в мире. Клиенты описывают это так, что у них есть проблемы, чтобы быть «здесь». Они все как-то делают, но это не доходит до них по-настоящему. Или они не чувствуют все по-настоящему, как будто есть что-то между ними и миром.

Некоторые добиваются больших успехов в своем хобби. Выбирают профессию, где у них уже много опыта. И тогда к нам на терапию приходят клиенты, которые хорошо одеты, образованны и очень умны, потому что это было необходимо – быть очень внимательным и уметь хорошо реагировать. Они говорят «Я не знаю, тут ли я, на месте ли я … может, есть клиенты, которым вы нужны гораздо больше, чем мне? Потому что у меня все в порядке, у меня все нормально в профессии, у меня замечательная жена и дети… Но … я не знаю, это ли мне на самом деле нужно… может быть, мне нужно сменить профессию, или на самом деле что-то не так в моем браке… », - они не могут сказать, чего они ищут. Это - указание на то, что здесь мы говорим о прерванном движении. Все, что снаружи – не наполняет. Это более глубокий поиск, и невозможно точно сказать, что это.

Презентность – бытие в текущем моменте

С точки зрения презентности можно сказать, что ребенок рождается в презентности. Когда мы смотрим на детей, они совершенно ясные, они абсолютно здесь и сейчас.И когда этот ребенок в своей презентности ищет презентности со стороны отца или матери и натыкается на отвержение или отсутствие (то есть, там нет того, кто бы посмотрел, того, кто видит) – как будто есть что-то между. Взгляд отца или матери не встречается с ребенком, даже если он туда направлен.

И тогда ребенок учится, что моя презентность нежелательна, ее не хотят. И ребенок делает то, что делают родители – он тоже уходит из своей презентности.

Мы видим, что когда дети уходят в напряжение, а это самая обычная реакция раннего детства, - это напряжение имеет определенные плюсы для ребенка. Если ребенка не держат, не носят, не качают, то ребенок не узнает своих границ, он не получает знаний о границах благодаря другому. Он плохо умеет различать разницу между собой и другими. И тогда ребенок уходит в напряжение, он держит самого себя, и таким образом узнает границы.

Мы знаем, что прикосновение и движение стимулируют мозг, и это достаточно для развития. И ребенок, который не получает прикосновения и движения или получает очень мало, вынужден делать это сам. Он сам уходит в движение.

Поэтому телесность у клиентов с прерванным движением навстречу такова: потребность в телесном контакте очень высока, и в то же время происходит защита: «ДА, но все-таки не надо». И можно посмотреть, как это будет, если положить клиенту руку на плечо, или подержать за руку. Первично тело всегда говорит: «ДА, пожалуйста», но голова говорит «Это опасно, это приносит боль, лучше не надо».

Главное наблюдение при прерванном движении – это невероятная амбивалентность. И тогда нужно пройти вперед, но не слишком далеко. И сразу возникнет «Нет». И это нормально. «Да» всегда возникает вместе с «нет». Речь идет лишь о том, чтобы попробовать, что произойдет, если мы пройдем немножечко дальше, чем мы доходили до сих пор. И мы всегда можем вернуться назад. И так постепенно свобода движения расширяется.

Ребенок более «защищен» от прерывания, когда развитие личности достигло определенной ступени. Это приблизительно возраст, когда дети идут в школу. Они уже могут разделять себя и внешний мир. Но травматизация происходит на самом деле всегда, а последствия зависят от тех стратегий преодоления, которые он усвоил. Также мы видим, что ранняя травматизация имеет более широкое и более глубокое воздействие, она оказывает более сильное влияние на структуру личности, приносит с собой гораздо большее количество симптомов. Чем раньше случилась травма, тем сильнее ее влияние на последующую жизнь.

Перенятые чувства

Третий комплекс – это движения и чувства, которые переняты из системы. Эти чувства отличаются от вторичных. Клиенты приходят и говорят «Я не знаю, что происходит. Я постоянно нахожусь в депрессии и не понимаю, почему». Или «Я стою рядом с собой и думаю, что она делает?», - есть две идентифицирующие инстанции. Есть я, и есть как будто ещё кто-то.

Мы учимся, когда растем, что все, что есть в нас, это все я, и я несу за это ответственность. И это должно иметь какой-то смысл в моей жизни. Часто бывает так, что что-то во мне не имеет смысла. И тогда вопрос в том, для кого это имеет или имело смысл. «Я работаю (или я ем) за троих», - а кто те двое? И мы находим братьев отца, которые погибли на войне. Или детей, не переживших блокаду. К примеру, если речь идет о гиперактивности. Мы можем понимать это как снятие напряжения. У ребенка присутствует высокий уровень напряжения, если мы видим такое в детях. И мы можем предположить, что это скорее идет от бабушек-дедушек. Его родители – их дети - не в состоянии это чувствовать, но система это показывает в ребенке.

О любых особенностях поведения можно задать вопрос «А где это имеет смысл?», на что это указывает, что нужно ребенку. И это означает, что что-то нужно системе. Можно предположить, что ребенок пытается что-то уравновесить, указать на нечто в прошлом, что не было увидено.

Источник: http://7irinka-club.livejournal.com/71697.html

Категория: Дети и подростки | Добавил: Evita
Просмотров: 572 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0

Яндекс.Метрика

Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

Самое интересное






Поиск




НАШИ ПАРТНЕРЫ

Гильдия Психологов, Психотерапевтов и Тренеров им. В. А. Ананьева (Санкт-Петербург)

Семейный центр "ДАР" (Екатеринбург)

Copyright MyCorp © 2017 | Хостинг от uCoz